Мысли Конана-киммерийца о варварстве и цивилизации

Среди множества речей Конана-киммерийца, пожалуй, самый оголенный нерв его мировоззрения обнажился в повести «По ту сторону Чёрной реки». Стоя на размытой границе угасающей Аквилонии, в преддверии кровавого натиска пиктов, варвар роняет чеканную, как удар стали, фразу:

Это не просто оценка положения на фронте. В устах Конана это — приговор, вынесенный всей истории человеческих царств.

Цивилизация как иллюзия. Будущий король, выросший среди не знающих пощады степей Киммерии, видит в цивилизации хрупкий, искусственный налет. Это — изощренная игра в законы, условности и мораль, призванная обуздать изначальную, звериную природу человека. За каменными стенами и шелковыми одеждами он чувствует те же инстинкты: жажду власти, волю к жизни, право сильного. Цивилизация лишь маскирует их сложными ритуалами, но не искореняет.

Роберт Говард, через своего героя, говорит о неизбежной цикличности истории. Все империи — Валузия, Немедия, Аквилония — возносятся, достигают писка утонченности и мощи, а затем неизменно клонятся к упадку, разъедаемые изнутри роскошью и коррупцией. Их сметают новые волны «варваров», которые, в свою очередь, пройдут тот же путь. Цивилизация — это всего лишь фаза, временное отклонение. Варварство же — изначальная, вечная и неистребимая почва, на которую рано или поздно обрушиваются все творения людей.

Важно понимать: Конан не воспевает жестокость ради жестокости. Его позиция — не романтика «благородного дикаря», а леденящий, безжалостный реализм. Он не призывает разрушать города из кровожадности; он лишь констатирует закон мироздания, такой же неотвратимый, как смена времен года. Он принимает мир таким, какой он есть — жестоким, яростным и прекрасным в своей непосредственности, — а не таким, каким его пытаются изобразить жрецы и философы. Он живет в согласии с этой подлинной, не приукрашенной природой вещей.

Именно в этой декларации — квинтэссенции «меча и колдовства» как жанра. Говард, а за ним и Конан, срывает покровы с условностей, обнажая изначальные двигатели человеческого бытия: волю, силу, страх, желание. Цитата заставляет задуматься о том, что из «цивилизованного» в нас — лишь тонкая скорлупа, а внутри все так же бьется сердце, способное на ярость и отчаянную свободу, сердце, которое когда-то сделало нас хозяевами этого дикого мира.

Таким образом, слова Конана — это не боевой клич, а мрачное и вещее прозрение, навсегда вписанное в скрижали фэнтези. Они напоминают нам, что под мрамором дворцов лежит первозданный камень, и он переживет любую империю.