Когда вышел официальный тизер-трейлер «Хи-Мена» 2026 года, он вновь разжег разговор, который сопутствует этому персонажу с самого его появления. Хи-Мена привыкли воспринимать как дитя игрушечного бизнеса, но его корни уходят куда глубже пластика — в тот изобразительный язык героического фэнтези, который определил целую эпоху. Чтобы по-настоящему понять Хи-Мена, нужно смотреть не только на Mattel, но и на Конана, и на художника, подарившего Конану его современный облик, — на Фрэнка Фразетту.
К концу 1970-х Mattel отчаянно искала новый путь. Компания нуждалась в собственной мужской игрушечной линии — достаточно смелой, чтобы выстоять на стремительно менявшемся рынке. В недрах компании стали рождаться концепции на стыке фэнтези и научной фантастики. В 1980 году Роджер Свит оформил это направление в документе под названием «Фэнтезийное воображение». В нём прямо говорилось о фигурках, вдохновлённых традицией «меча и магии», но с допуском для футуристических элементов. И что показательно: в числе ориентиров рядом с Флэшем Гордоном и «Звёздными войнами» там значился Конан. Варварское фэнтези было не просто идеей — оно стало фундаментом.
К концу 1970-х Mattel отчаянно искала новый путь. Компания нуждалась в собственной мужской игрушечной линии — достаточно смелой, чтобы выстоять на стремительно менявшемся рынке. В недрах компании стали рождаться концепции на стыке фэнтези и научной фантастики. В 1980 году Роджер Свит оформил это направление в документе под названием «Фэнтезийное воображение». В нём прямо говорилось о фигурках, вдохновлённых традицией «меча и магии», но с допуском для футуристических элементов. И что показательно: в числе ориентиров рядом с Флэшем Гордоном и «Звёздными войнами» там значился Конан. Варварское фэнтези было не просто идеей — оно стало фундаментом.
Этот фундамент был важен потому, что варварское фэнтези не существовало в вакууме. К тому моменту Конан-варвар уже был культурной силой, и визуально эта сила была неотделима от Фрэнка Фразетты. Его картины сделали нечто большее, чем просто проиллюстрировали персонажа Роберта И. Говарда, — они задали канон того, как в современном воображении выглядит герой-варвар. Исполинская мускулатура, скудные доспехи, первобытная уверенность и вневременной мифический антураж — Фразетта превратил Конана в архетип, давно перешагнувший границы литературы.
В ранних разработках Mattel это чувствовалось напрямую. Параллельно с созданием Хи-Мена компания добилась и даже получила права на выпуск фигурок по грядущему фильму «Конан-варвар». Одно это решение показывает, насколько центральное место занимали Конан и, шире, визуальное наследие Фразетты в мышлении Mattel. Но когда студия увидела, насколько жестоким получился фильм, лицензию отозвали. Mattel снова остался без имени, но не без притягательности самого образа. И то, что последовало дальше, — это не столько изобретение, сколько перенастройка.
Хи-Мен родился как юридически самостоятельный персонаж, но сохранил почти все визуальные и мифологические черты, уже доказавшие свою силу: обнажённая грудь, мех или набедренная повязка, гипертрофированная мускулатура, оружие как символ власти и мир, не привязанный к конкретной истории. Научно-фантастические элементы — лазеры, транспорт, космические злодеи — были добавлены намеренно, не чтобы заменить варварскую сердцевину, а чтобы расширить вселенную и создать юридическую дистанцию. Так родилась Этерния.
В ранних разработках Mattel это чувствовалось напрямую. Параллельно с созданием Хи-Мена компания добилась и даже получила права на выпуск фигурок по грядущему фильму «Конан-варвар». Одно это решение показывает, насколько центральное место занимали Конан и, шире, визуальное наследие Фразетты в мышлении Mattel. Но когда студия увидела, насколько жестоким получился фильм, лицензию отозвали. Mattel снова остался без имени, но не без притягательности самого образа. И то, что последовало дальше, — это не столько изобретение, сколько перенастройка.
Хи-Мен родился как юридически самостоятельный персонаж, но сохранил почти все визуальные и мифологические черты, уже доказавшие свою силу: обнажённая грудь, мех или набедренная повязка, гипертрофированная мускулатура, оружие как символ власти и мир, не привязанный к конкретной истории. Научно-фантастические элементы — лазеры, транспорт, космические злодеи — были добавлены намеренно, не чтобы заменить варварскую сердцевину, а чтобы расширить вселенную и создать юридическую дистанцию. Так родилась Этерния.
Важно понять: Хи-Мен — это не Конан, и Mattel не копировал одного персонажа целиком. Но тот самый варварский архетип, в котором существует Хи-Мен, был уже визуально утверждён — и утверждён он был во многом именно Фразеттой. Дизайнеры вроде Марка Тейлора и Роджера Свита не копировали отдельные картины — они работали внутри уже готовой визуальной грамматики. И когда влияние Фразетты кажется невидимым, это лишь потому, что оно стало фундаментальным.
Этот фундамент держался даже тогда, когда «Властелины Вселенной» взяли курс на более детское повествование. Яркие цвета, чёткое разделение на добро и зло, космический размах смягчали углы, но фигура в центре никогда не переставала быть варваром. Снимите диалоги и мультяшную стилистику — и Хи-Мен встанет перед вами точь-в-точь как герой Фразетты.
Ирония в том, что Хи-Мен в итоге обогнал Конана по охвату аудитории, особенно среди детей. Целые поколения выросли, свободно владея визуальным языком Фразетты, даже не зная его имени, принимая наследие за оригинальность. И это не провал в признании — это, попросту говоря, следствие культурного впитывания. Когда работа художника становится самой атмосферой, ей больше не нужны подписи, чтобы действовать.
Этот фундамент держался даже тогда, когда «Властелины Вселенной» взяли курс на более детское повествование. Яркие цвета, чёткое разделение на добро и зло, космический размах смягчали углы, но фигура в центре никогда не переставала быть варваром. Снимите диалоги и мультяшную стилистику — и Хи-Мен встанет перед вами точь-в-точь как герой Фразетты.
Ирония в том, что Хи-Мен в итоге обогнал Конана по охвату аудитории, особенно среди детей. Целые поколения выросли, свободно владея визуальным языком Фразетты, даже не зная его имени, принимая наследие за оригинальность. И это не провал в признании — это, попросту говоря, следствие культурного впитывания. Когда работа художника становится самой атмосферой, ей больше не нужны подписи, чтобы действовать.
Новый тизер 2026 года интересен именно тем, что он, похоже, готов заново прикоснуться к этой родословной. В нём чувствуется признание того, что франшиза всегда знала, но редко произносила вслух: сила Хи-Мена не в переизобретении, а в преемственности.
Фрэнк Фразетта никогда не работал над Хи-Меном, и Конан остаётся Конаном — со своей собственной литературной и кинематографической судьбой. Но именно Фразетта создал тот культовый образ, который позволил варварскому фэнтези так органично перекочевать с книжных обложек на игрушки, телеэкраны и, наконец, в современный кинематограф.
Хи-Мен родился не в одной лишь комнате заседаний — он родился в долгой тени художника, который понимал: миф, однажды нарисованный правильно, не исчезает. Он чудесным образом приспосабливается, развивается и ждёт, пока новое поколение будет готово увидеть, откуда он на самом деле пришёл.
Фрэнк Фразетта никогда не работал над Хи-Меном, и Конан остаётся Конаном — со своей собственной литературной и кинематографической судьбой. Но именно Фразетта создал тот культовый образ, который позволил варварскому фэнтези так органично перекочевать с книжных обложек на игрушки, телеэкраны и, наконец, в современный кинематограф.
Хи-Мен родился не в одной лишь комнате заседаний — он родился в долгой тени художника, который понимал: миф, однажды нарисованный правильно, не исчезает. Он чудесным образом приспосабливается, развивается и ждёт, пока новое поколение будет готово увидеть, откуда он на самом деле пришёл.
В нашем издательстве планируется выпуск
арт-бука Фрэнка Фразетты - подробне
