Я видел немало роскошных визуальных интерпретаций Элрика из Мелнибонэ. Впервые образ Элрика воплотил в рисунках Джеймс Которн — и это было задолго до того, как я вообще опубликовал первый рассказ о нём. Я пересказывал ему то, что сочинял, а он делал наброски сцен. Я всегда отдавал должное той немалой помощи, которую Которн оказал мне в проработке персонажа; более того, впоследствии он сам подготовил несколько графических адаптаций моих историй в Англии.
Филипп Дрюйе, с которым я познакомился в начале шестидесятых, создал первую комикс-историю об Элрике для журнала под названием «Moi aussi»; позднее эта история была выпущена в виде портфолио, которое переиздавалось в Англии дважды.
Начиная с семидесятых годов, стали появляться многочисленные комиксы об Элрике, главным образом в Америке. Такие выдающиеся художники, как П. Крейг Рассел, Майкл Гилберт, Уолтер Симонсон, Говард Чейкин, Роберт Гулд, Фрэнк Миллер, Майк Миньола, Джон Пикасио, Майкл Калута, Стив Эллис, Джастин Свит, Бром, Майкл Уилан и многие другие — некоторые из них очень близкие мои друзья — подарили миру свою версию мрачного альбиноса. Многие из этих работ раскрыли в персонаже новые грани и оказались настолько же прекрасными, насколько захватывающими, что мне всегда было трудно выбрать самую любимую.
До сих пор.
Среди всех замечательных графических адаптаций историй об Элрике есть одна, о которой я безоговорочно могу заявить: она ближе всего к моему изначальному замыслу. И это та, что перед вами.
Начиная с семидесятых годов, стали появляться многочисленные комиксы об Элрике, главным образом в Америке. Такие выдающиеся художники, как П. Крейг Рассел, Майкл Гилберт, Уолтер Симонсон, Говард Чейкин, Роберт Гулд, Фрэнк Миллер, Майк Миньола, Джон Пикасио, Майкл Калута, Стив Эллис, Джастин Свит, Бром, Майкл Уилан и многие другие — некоторые из них очень близкие мои друзья — подарили миру свою версию мрачного альбиноса. Многие из этих работ раскрыли в персонаже новые грани и оказались настолько же прекрасными, насколько захватывающими, что мне всегда было трудно выбрать самую любимую.
До сих пор.
Среди всех замечательных графических адаптаций историй об Элрике есть одна, о которой я безоговорочно могу заявить: она ближе всего к моему изначальному замыслу. И это та, что перед вами.
Художники — господа Поли, Рехт и Батид — не только нашли и передали саму суть Элрика, а сценарист, Жюльен Блондель, добавил в повествование несколько новых составляющих, которые с моего одобрения даже улучшают оригинальную историю! Обычно я не позволяю ничего подобного, но это исключение, подтверждающее правило: история, которую вы собираетесь прочесть, — это сага об Альбиносе, которую я написал бы сам, если бы додумался до неё первым!
Возможно, эта адаптация «Элрика» — первая, которая в полной мере улавливает ту идею абсолютного упадка, что я стремился изобразить в своих книгах. Мелнибонэйцы — раса с беспечной жестокостью, их моральные понятия сильно отличаются от тех, что привычны нам. В своем мятежном поиске чего-то иного — быть может, новой морали — Элрик воплощает мое собственное неприятие многих нравственных догм, с которыми я рос в послевоенной Великобритании — островной нации, некогда правившей едва ли не всем известным миром. Мой диалог с этой нацией и её культурой питает многие мои книги — напрямую или, как в данном случае, символически. Нынешняя версия приключений Элрика сумела особенно ярко высветить терзания и внутренние конфликты персонажа, и я впечатлён тем, как авторам удалось проделать этот подвиг!
Возможно, эта адаптация «Элрика» — первая, которая в полной мере улавливает ту идею абсолютного упадка, что я стремился изобразить в своих книгах. Мелнибонэйцы — раса с беспечной жестокостью, их моральные понятия сильно отличаются от тех, что привычны нам. В своем мятежном поиске чего-то иного — быть может, новой морали — Элрик воплощает мое собственное неприятие многих нравственных догм, с которыми я рос в послевоенной Великобритании — островной нации, некогда правившей едва ли не всем известным миром. Мой диалог с этой нацией и её культурой питает многие мои книги — напрямую или, как в данном случае, символически. Нынешняя версия приключений Элрика сумела особенно ярко высветить терзания и внутренние конфликты персонажа, и я впечатлён тем, как авторам удалось проделать этот подвиг!
В историях об Элрике есть и другая важная тема — тема конца империи. Для тех из нас, кто рос после окончания Второй мировой войны, поведение родителей порой казалось сбивающим с толку и тревожным. Мы осознали, что их уверенность часто легко опровергалась нашим собственным опытом. Начала появляться мощная волна ностальгической литературы, значительная часть которой агрессивно и сентиментально защищала возврат к империализму.
Эта литература не исчезла и на заре нынешнего века — более того, можно сказать, что стало только хуже. Борьба с ностальгией стала смыслом существования многих комиксов, публиковавшихся в таких журналах, как 2000 AD. Такие люди, как Алан Мур или Брайан Талбот, чувствовали коррупцию, разъедавшую британское общество, и особенно политическую жизнь страны; и они неустанно разоблачали эту коррупцию. Тогда комиксы начали делать то, чего англоязычная научная фантастика достигла в пятидесятые годы, когда многие французские и английские интеллектуалы стали рассматривать её как носительницу идей.
Комиксы нападали, подвергали общественные институты всестороннему и придирчивому анализу — и при этом обращались к широкой публике, в то время как более традиционная литература редко сталкивалась с проблемами страны и потому по большей части безнадежно увязала в ностальгии.
Я пришел к научному фэнтези потому, что мне нравилось, как этот жанр может использоваться для исследования мира, в котором я живу, и для оспаривания авторитетов. Я думал, что смогу включить некоторые его приёмы и откровения в собственные работы, и Элрик стал моей первой серьезной попыткой достичь этой цели! Успешно ли? Не мне судить, но моей целью было бросить вызов традиционному миру, и, какова бы ни была слава Элрика, я всегда буду гордиться тем, что, по крайней мере, он вдохновил на создание великолепного произведения, которое вы держите в руках.
Эта литература не исчезла и на заре нынешнего века — более того, можно сказать, что стало только хуже. Борьба с ностальгией стала смыслом существования многих комиксов, публиковавшихся в таких журналах, как 2000 AD. Такие люди, как Алан Мур или Брайан Талбот, чувствовали коррупцию, разъедавшую британское общество, и особенно политическую жизнь страны; и они неустанно разоблачали эту коррупцию. Тогда комиксы начали делать то, чего англоязычная научная фантастика достигла в пятидесятые годы, когда многие французские и английские интеллектуалы стали рассматривать её как носительницу идей.
Комиксы нападали, подвергали общественные институты всестороннему и придирчивому анализу — и при этом обращались к широкой публике, в то время как более традиционная литература редко сталкивалась с проблемами страны и потому по большей части безнадежно увязала в ностальгии.
Я пришел к научному фэнтези потому, что мне нравилось, как этот жанр может использоваться для исследования мира, в котором я живу, и для оспаривания авторитетов. Я думал, что смогу включить некоторые его приёмы и откровения в собственные работы, и Элрик стал моей первой серьезной попыткой достичь этой цели! Успешно ли? Не мне судить, но моей целью было бросить вызов традиционному миру, и, какова бы ни была слава Элрика, я всегда буду гордиться тем, что, по крайней мере, он вдохновил на создание великолепного произведения, которое вы держите в руках.
Оформить предзаказ на первый том графической адаптации саги об Элрике по специальной цене - подробнее.
