Мало кто из поклонников Фрэнка Фразетты назвал бы его художником-абстракционистом. Но в редких случаях мастер всё же обращался к абстракции и даже сюрреализму — чтобы добиться особого эффекта, потому что того требовала задача или просто из желания попробовать что-то новое.
Разумеется, Фразетту знают в первую очередь по героическим полотнам: Конан-варвар, Тарзан, Джон Картер с Марса, Брак-варвар и целая плеяда могучих мужчин и пышнотелых женщин.
Самая абстрактная его картина — пожалуй, «Вниз, на Землю», созданная для суперобложки романа Роберта Сильверберга (Книжный клуб научной фантастики, 1972). Здесь Фразетта отступил от привычной тщательной проработки животных и фигур, предпочтя более размытую манеру: лишь несколько персонажей на полуабстрактных переднем и заднем планах. При печати яркие краски картины несколько потускнели, но когда её выпустили как репродукцию, оранжевые и красные тона вновь заиграли. Это полотно нашло живой отклик у собратьев Фразетты по цеху и было отмечено «Премией за мастерство» Общества иллюстраторов в 1972 году. Жаль, что художник больше не возвращался к этому приёму — результаты могли быть очень интересными.
Ещё один пример абстрактной техники Фразетты — обложка для сборника рассказов «Порождения дьявола» (Lancer Books, 1973). Здесь художник использует абстрактное импасто, чтобы изобразить энергию чёрной магии, которую призывает череполикий колдун. На книжке в мягкой обложке этого почти не разглядеть из-за названия, закрывающего большую часть, но на репродукции видно, как эта буйная, размашистая энергия буквально выпрыгивает с холста.
Некоторые магические всполохи напоминают технику «живописи действия» — разбрызгивание краски, которую популяризовал абстрактный экспрессионист Джексон Поллок. И снова перед нами отход от привычной манеры Фразетты, суливший интереснейшие перспективы, если бы художник решил продолжить в том же духе.
Картина «Мучение», созданная Фразеттой для Клуба детективного романа, отнюдь не абстрактна по стилю, однако причудливая искорёженная скульптура, на которую насажена человеческая фигура, обнажает редко проявлявшееся у Фразетты сюрреалистическое влияние.
Долгое время это полотно оставалось практически неизвестным, поскольку изначально появилось лишь на обложке буклета Клуба детективного романа и больше никогда не использовалось для суперобложек или книг в мягкой обложке, хотя с тех пор было переиздано в одной из книг о Фразетте. Это одна из самых символичных работ художника: она иллюстрирует скорее идею, нежели событие или сцену из книги — в отличие от, скажем, «Человеко-обезьяны», изображающей кульминацию рассказа о Конане.
Другие примеры абстракции у Фразетты — это картины, где художник намеренно оставляет фактуру мазонита (твёрдого картона или плиты), по которому пишет. Первый пример такой техники — и одна из самых знаменитых работ Фразетты — «Неандертальцы», созданная для обложки журнала Creepy №15. Она примечательна не только результатом, но и своей историей.
Фразетта написал эту картину в 1966 году. Срок сдачи очередной обложки для Creepy истекал в понедельник, и, как обычно, художник откладывал работу до последнего, предпочитая играть в спортивные игры или заниматься чем угодно, только не живописью. Наступило воскресенье, стемнело, а у Фразетты не было ни одного куска холста или картона, на котором можно было бы писать. А они жили в глуши Пенсильвании 1960-х, где ближайший магазин художественных принадлежностей находился за много миль и всё равно в воскресенье вечером был закрыт. Элли Фразетта была вне себя от беспокойства, боясь, что Фрэнк сорвёт дедлайн, и ушла спать пораньше — с головной болью.
Но после того, как она легла, Фрэнка осенило. Вспомнив, что в подвале идёт стройка, он спустился туда, отодрал от пола кусок мазонита и отнёс его в свою студию. А затем взялся за работу и за каких-то шесть часов накатал один из своих абсолютных шедевров.
Фразетта использовал коричневый цвет мазонита, чтобы обрамить первобытных пещерных людей, бредущих к зрителю сквозь пелену тумана. Единственное свидетельство той спешки, с которой создавалась эта вещь, — неясное лицо на заднем плане, которое Фразетта лишь частично закрасил.
Когда на следующее утро Элли вышла из спальни, она застала Фрэнка за чашечкой кофе, а «Неандертальцы» стояли на мольберте. Она выразила удивление, что он написал картину за такое короткое время, но Фразетта вёл себя так, будто ничего особенного не случилось.
Счастливым следствием этого художественного экспромта стало то, что Фразетте понравилось, как мазонит принимает краску, и он стал часто использовать его в дальнейшем. На таких работах, как «Мир Кейвина» (напечатан с просвечивающей сквозь краску фактурой мазонита, и впоследствии Фразетта переписал фон, сделав его полностью закрытым), «Чудовище из глубин времени» (напечатан так, что мазонит обрамляет динамичную центральную композицию, и, насколько мне известно, никогда не переписывался). Простота этой вещи гениальна: всего четыре фигуры и чуть затемнённая земля на среднем плане. Все четыре фигуры — в динамичных позах, особенно прыгающий неандерталец и лучник-человек, который вот-вот выпустит очередную стрелу. Фразетта никогда не переписывал эту картину, и это правильно — она являет собой драгоценную простоту и цепляющий дизайн.
Ещё один интригующий пример использования Фразеттой мазонита — обложка журнала Warren «Вампирелла» №5. На ней изображены пещерная женщина и её спутник, которым противостоит злобный тираннозавр; мазонит просвечивает сквозь пространство переднего плана, даже сквозь ноги обеих фигур, а также сквозь часть тираннозавра, пятном проглядывает на среднем плане и крошечным кусочком — в самом дальнем углу. Коричневый цвет мазонита прекрасно сочетается с преобладающими в этой работе синими, зелёными и телесными тонами.
Он мог бы легко вернуться и дописать передний план, закрасив мазонит, как сделал в переработанной версии «Мира Кейвина», но, насколько нам известно, так никогда и не поступил.
Более поздняя обложка журнала Warren — «Ночной сталкер» для Creepy №32 (апрель 1970). Как и во многих своих картинах, здесь Фразетта строит композицию просто, но эффективно; его использование цвета создаёт мрачное настроение, передавая атмосферу едва уловимой угрозы, невообразимых ужасов, которые вот-вот обрушатся на ничего не подозревающий мир. Подобно обложке «Вампиреллы» №5, Фразетта позволяет фактуре мазонита проглядывать сквозь фигуру и передний план, и она едва прикрыта завитками тумана вокруг левой стороны фигуры — будто Фразетта нанёс несколько быстрых мазков, чтобы приглушить фон.
Помимо того, что Фразетте нравилось, как мазонит принимает краску, естественная зернистая коричневая поверхность доски давала ему лёгкий фон — для вечно занятого художника, который имел привычку откладывать работу до последнего, а потом обычно выдавать шедевр (хотя так везло не всегда). Его обложка для первой книги о Браке-варваре довольно минималистична, и статичная центральная фигура лишена той динамики, которой Фразетта наделял Конана и даже самого Брака на обложке «Брак-варвар против колдуньи».
Майкл Калута точно подметил способность Фразетты писать простую фигуру, рассказывающую целую историю, в своём «Слове признательности» Фрэнку Фразетте, опубликованном в книге «Testament: The Life and Times of Frank Frazetta» (Underwood Books, 2001): «...Концентрация Фразетты на "Фигуре как Картине" показала мне, как можно изобрести целый мир, представив хорошо продуманную фигуру. Именно по тому, как эта фигура одета, по её манере держаться, позе и атрибутам, можно почувствовать мир, в котором она живёт».
Фразетта не оставил на «Конане-воине» (Lancer Books, 1967) ни одного кусочка незаписанной поверхности — эту картину при издании в виде постера назвали «Несокрушимый», — но передний план представляет собой вязкую, аморфную массу из мрачных цветов и едва различимых фигур. Поверх кучи земли и извивающихся тел возвышается маленькая коренастая фигура Конана-киммерийца.
Передний план выглядит так, будто Конан сражается на грязном холме, и в отличие от чётко прописанных фигур на других картинах Фразетты о Конане, здесь персонаж настолько неопределён, что его можно принять за любого другого варвара. И тем не менее, эта картина, по словам Фразетты, явно нравилась арт-директорам. Если сравнить образ Конана здесь с любым другим из этой серии, легко заметить, что этот проигрывает по сравнению с фигурами Конана в «Конане-завоевателе», «Конане-пирате» и так далее.
Можно с уверенностью предположить, что Фразетта оставлял открытые участки мазонита на некоторых картинах как средство экономии времени. Овладев этим приёмом, он использовал его, зная, что его чувство художника и блестящая работа с фигурой вытянут образ, каким бы минимальным ни был фон. Однако когда Фразетта не использовал мазонит как часть фона, его трактовка фона сильно варьировалась: от чрезвычайно тщательной и детальной до простых узоров из цветов, лишь намекающих на скалы, пейзажи и прочие формы. Есть подозрение, что степень детализации фона зависела от нескольких факторов: близости дедлайна и общего интереса к картине на мольберте.
Чутьё цвета почти никогда не подводило его, даже когда он просто прокладывал простой фон мазками кисти, не вдаваясь в детали. Хотя это нельзя назвать проявлением абстрактного искусства, использование Фразеттой импасто (технический приём плотного покрытия материала), когда он прибегал к этой технике, обычно производило впечатление и придавало некоторым картинам ощутимую текстуру, особенно когда он изображал горы и другие скалистые поверхности — в картинах «Волчья луна», «Дикий мир» или «Бран Мак Морн».
«Волчья луна» (использована как обложка «Phoenix Prime», Lancer 1966) представляет собой полностью проработанный мир: пустыня на планете Канар, населённая волками и кактусами, с зубчатыми горами на заднем плане, огромной луной и несколькими меньшими небесными телами в небе. Скальный выступ, на который опирается герой, выполнен с великолепным использованием импасто, что оживляет сцену. Насыщенные, сочные цвета, которые Фразетта здесь использовал, делают это изображение одним из самых ярких и выразительных. Оно не только прекрасно на художественном уровне, но и рассказывает историю, изображая сцену, в которой герой книги, Макс Квест, противостоит стае хищных волков, имея в качестве оружия лишь камни.
«Дикий мир» (использован как панорамная обложка для Monster Mania #2, январь 1967) — ещё один шедевр сторителлинга, изображающий неандертальца, похищающего пещерную женщину, за которыми по пятам мчится орда других неандертальцев, а сверху пикируют свирепые птерозавры, выхватывающие преследователей; вдалеке парочка тираннозавров наблюдает за происходящим с жадным интересом.
Импасто на горах и скалах на этом полотне помогает оживить фантастическую сцену. Эта картина — одна из многих, которые Фразетта переработал после публикации, значительно улучшив некоторых пещерных людей и изменив фон. Переработанная версия была выпущена как постер на глянцевой бумаге тиражом без ограничений. Интересно, что, несмотря на масштаб сцены, оригинал на удивление невелик.
Обложка «Брана Мак Морна» — одна из тех работ, где Фразетта больше стремился передать атмосферу, нежели изобразить конкретную сцену из рассказов этого сборника, хотя надвигающаяся фигура Брана остаётся окончательным воплощением персонажа — чему способствует тёмная, гнетущая угроза, которую излучает всё изображение. Большей реалистичности композиции придаёт импасто на переднем плане, хотя небо на заднем плане написано очень просто — пятнами цвета, которые лишь намекают на облака, а не выписывают их. И всё же, несмотря на всю простоту фона, он прекрасно работает в общем тоне этой вещи, показывая, как силы варварства наступают с безжалостной свирепостью.
В конечном счёте, использование Фразеттой абстракции, символизма, сюрреализма и других стилистических приёмов можно рассматривать как всего лишь дополнительные стрелы в художественном колчане этого во многом самоучки-гения, которые нужны ему, чтобы рассказывать истории и вызывать глубинные чувства.
С его врождённым талантом Фразетта мог бы пойти в любом направлении. Его дар юмористической карикатуры мог бы привести его к карьере, похожей на карьеры Джека Дэвиса или Морта Друкера, но Фразетту больше привлекали драма и таинственность фэнтези-арта. И мы, его поклонники, только богаче от этого — благодаря нетленным образам, которые он добавил в мировую художественную сокровищницу.